Федор Федорович Кокошкин — выдающийся либерал, теоретик государства и права, основатель Партии народной свободы. Его имя могло быть высечено золотыми строками в нашей истории. Но оно уже сто лет пребывает в забвении. Россия не оценила его трудов.

Восходящая звезда

Кокошкин — выходец из старинного, но обедневшего дворянского рода. Он рано остался без отца. Юные годы прожил во Владимире, где окончил с золотой медалью гимназию. Затем поступил в Московский университет. За блестящее сочинение, посвященное “Политике Аристотеля” получил рекомендацию для поступления в магистратуру. Кокошкин стажировался в университетах Берлина, Гейдельберга, Парижа и Страсбурга. Его другом и учителем на всю жизнь стал знаменитый правовед Георг Еллинек.

В 1900 году молодого приват-доцента избрали в земское собрание Московской губернии. С этого времени в московских земских учреждениях Кокошкин занимался вопросами экономического развития, народного образования, пересмотром избирательных прав. Здесь он сошелся с такими “зубрами” московского земства как Сергей Муромцев, Федор Головин, Николай Щепкин, Дмитрий Шипов.

С полулегальных либеральных кружков начался путь Кокошкина в большую политику. В условиях обостряющейся общественно-политической ситуации он стал одним из главных идеологов либерализма. Кокошкин понимал, что без принятия конституции и ограничения власти монарха невозможен путь России в будущее.

Соратник по будущей кадетской партии Мордехай Винавер вспоминал: «Кокошкин был блестящим юристом — государствоведом. Но он забросил науку, чтобы всецело посвятить себя политике. Он вполне сознавал свои силы и талант к практическому государственному строительству. Большой энтузиаст, он верил в русский народ, в светлое его будущее и горел желанием посвятить свои силы созданию этого будущего».

Программа будущего для России

На апрельском земском съезде 1905 года 100-страничный программный доклад Кокошкина вызвал всеобщее одобрение делегатов. “Нормальная политическая жизнь государства должна быть основана не на борьбе классов, а на борьбе политических партий”,— убеждал политик. Кокошкин предлагал создание двухпалатного парламента, введение всеобщих избирательных прав, отмену имущественного ценза.

Под руководством будущего председателя первой Думы Сергея Муромцева, Кокошкин работал над проектом российской конституции. Проект предусматривал установление конституционной монархии с системой разделения властей и гарантии личных гражданских прав и свобод. Ведущую роль в новой политической системе либералы предлагали отдать всенародно избранному законодательному органу — Государственной Думе. Проект конституции увидел свет летом жаркого 1905 года.

Конституционные Демократы

Особое внимание в своей политической программе Кококшкин уделял национальному вопросу. Осознавая необходимость децентрализации, он считал, что сначала Россия нуждается в общей демократизации, а если процесс федерализации искусственно ускорять Россию неизбежно ждет распад, смута и анархия. Это трагическое предостережение исполнилось в 1918 году.

При постепенной политической либерализации страны Кокошкин предлагал введение автономий “по мере выяснения потребностей населения” и естественных границ областей. Насколько этот путь был более вдумчивым и перспективным, чем грубая нарезка России на республики, проведенная большевиками, и расколовшая спустя 70 лет пространство государства.

В Думе и оппозиции

В октябре 1905 Федор Федорович был избран в состав Центрального комитета молодой Партии народной свободы. Тогда же партийная делегация во главе с Федором Кокошкиным назвала премьеру Сергею Витте условия поддержки правительства со стороны либеральной оппозиции. Были выдвинуты три решительных требования: реализация положений манифеста 17 октября, созыв Учредительного собрания для выработки конституции и политическая амнистия. Витте отказал. Переговоры сорвались.

С 1906 года Кокошкин начал активную избирательную кампанию на выборах в Государственную Думу: изъездил все окрестности Москвы, Калугу, агитировал, выступал на многочисленных собраниях. Он получил самый высокий результат по Московской губернии. На думской трибуне Федор Федорович оказался прекрасным оратором, несмотря на некоторые дефекты речи. Его выступления соратники по партии даже издали отдельной брошюрой. Современников в его словах поражали логичность, убежденность и сила научной аргументации.

Первая Государственная Дума Группа депутатов

После роспуска императором Первой Думы Федор Федорович решил не молчать. Вместе с коллегами он составил текст Выборгского воззвания, призывающего к актам гражданского неповиновения. Воззвание Кокошкин считал высшей мерой по защите конституции и действием, пробуждающим чувство гражданского долга.

На судебном процессе против авторов воззвания Кокошкин выступил с пламенной речью: “Мы хотели … чтобы Россия сделалась страной свободной, правовым государством, где право было бы поставлено выше всего, где праву подчинены были бы все – от высшего представителя власти до последнего гражданина… Мы хотели сделать Россию страной сильной и могущественной…; не внешним насильственным единством, а единством внутренней организации”.

Суд приговорил депутатов к тюремному заключению и лишил их права избрания не только в Думу, но и в органы местного самоуправления. Дворянское собрание Москвы поспешило выслужится перед властью и исключило Кокошкина из своего состава. Три месяца вместе с другими депутатами Москвы он просидел в одиночной камере Таганской тюрьмы.

После изгнания из большой политики Федор Федорович занимался публицистикой, преподавал курс истории русского государственного права в московских университетах, работал в газетах близких к кадетской партии. Кокошкин публиковал статьи, в том числе и в европейской печати, на самые разные темы — от парламентаризма до положения старообрядцев, а также юмористические заметки и фельетоны.

С началом Первой Мировой войны по поручению ЦК кадетской партии он разработал проект об устройстве Царства Польского. Польша по его замыслу, должна была стать автономной единицей, где объявляется свобода вероисповеданий, отдается приоритет местному языку в делопроизводстве и преподавании. Согласно проекту, законодательную власть должен был осуществлять однопалатный сейм, российский монарх имел право назначать наместника и распускать сейм. Этот проект Кокошкина стал моделью для решения национальных вопросов при Временном правительстве.

Чуткий политик, Кокошкин в 1916 году предсказал, что революция в условиях войны приведет Россию к поражению и диктатуре. Он видел, что русский народ еще не готов к радикальным переменам, что важно создавать и консолидировать гражданское общество.

Все силы на Учредительное собрание

После Февральской революции Кокошкину немедленно открылись двери в политику. Он возглавил Юридическое совещание при новом правительстве. С горячим усердием Федор Федорович начал разработку законодательства для будущей России и подготовку к выборам в Учредительное собрание. При этом он видел шаткое положение новой власти. «Временное правительство не устоит под напором все усиливающегося революционного урагана, и нам придется пройти через все стадии революционного процесса и испытать все ужасы его крайних выражений», — пророчески предостерегал Кокошкин, может быть чувствуя, что и ему предстоит испытать на себе всю силу этого вихря.

Кокошкин понимал — монархический строй исчерпал свою легитимность. Россия в новой модели виделась ему демократической республикой. В мартовском докладе на съезде Партии народной свободы Кокошкин особое внимание уделил роли и избранию президента: «Всенародное избрание, ставящее так высоко Президента, наделяющее его огромными фактическими возможностями влияния, может быть опасно для свободы; оно может сделать должность Президента республики объектом стремлений для всевозможных честолюбцев, которые, выступая на этом поприще, могут приобрести широкую популярность в стране различными широкими обещаниями, которые они впоследствии нарушают и для которых подобное всенародное избрание служит мостом к государственному перевороту», — отмечал Кокошкин. Как жаль, что в 1991 году молодые реформаторы не обратили внимания на эти слова.

Кокошкин понимал, что быстрое деление страны по национальному признаку погубит единство России. В качестве альтернативы федерации он предлагал предоставить народам широкую культурно-национальную автономию при децентрализации управления и законодательства.

Возглавив в мае 1917 Особое совещание для подготовки выборов в Учредительное собрание, Кокошкин всецело посвятил себя этой работе. По его замыслу, еще до принятия конституции, собрание должно было на год избрать временного президента, который будет осуществлять исполнительную власть через ответственное министерство.

Кокошкина отличала особая скромность, презрение к тщеславию. На все предложения принять портфель министра народного просвещения, юстиции, и даже специальный пост министра Учредительного собрания, он отвечал отказом. В ЦК партии его едва уговорили стать государственным контролером во Временном правительстве. В августе 1917 г. Федор Федорович всецело поддержал выступление генерала Лавра Корнилова, увидев в нем спасительный шанс для России, и после его поражения оставил все должности в правительстве.

Несмотря на большевицкий переворот, он самозабвенно готовился к выборам. Большая известность, авторитет и незапятнанная репутация обеспечили избрание Кокошкина в Учредительное собрание от Партии народной свободы.

Мечты близились к осуществлению, но наступало другое время — эпоха крови и беззакония. 27 ноября 1917 года Федор Федорович выехал с женой из родной Москвы в Петроград на открытие Учредительного собрания. Никакие уговоры и предостережения друзей не помогли. Он твердо отвечал: «Я не могу не явится туда, куда меня послали мои избиратели. Это значило бы для меня изменить делу всей моей жизни…».

Уже после Октябрьского переворота в Зимнем дворце большевики арестовали министров-кадетов Кишкина, Коновалова, Смирнова и Карташёва. Члены ЦК вступили в Комитет спасения родины и революции и обратились к населению с призывом не подчиняться ленинскому Совнаркому. Большевики не собирались мириться с присутствием либералов во власти. На выборах кадеты завоевали 15 мест в Учредительном собрании и набрали около 5%, причем в 13 городах партия заняла первые места, а в Москве и Петрограде вышла на второе место. Но принять участие в собрании они не успели.

Избрание и расправа

28 ноября на частной квартире известной женщины-политика графини Софьи Паниной далеко за полночь затянулось заседание ЦК кадетской партии. В ту же ночь Совнарком во главе с Лениным объявил в специальном декрете партию кадетов “партией врагов народа” и постановил арестовать ее лидеров. На рассвете в квартиру ворвались латышские стрелки, арестовавшие участников совещания. Целый день заключенных держали в помещении следственной комиссии в Смольном. Уже под покровом ночи на автомобилях их доставили в Петропавловскую крепость, где поместили в одиночные камеры Трубецкого бастиона. Как и десять лет назад при царском правительстве, Федор Федорович Кокошкин стал политическим узником за свое стремление к свободе и правде.

Спустя несколько недель сидения в холодной камере у Кокошкина обострился туберкулез. 6 января его вместе с другом и соратником Андреем Шингаревым под конвоем перевезли в Мариинскую больницу.

В тот день к Кокошкину приехала жена — верный спутник последних 15 лет его жизни. Они просидели в палате до вечера, говорили о поэзии. Федор Федорович с восхищением читал ей стихи Ахматовой.

Поздним вечером к больнице отправились тридцать опьяненных яростью и кокаином матросов морских экипажей Балтфлота. С криками “Вырезать!”, “Лишние две карточки на хлеб останутся!” они подошли к ограде. Насмерть перепуганный сторож отпер ворота…

Федор Федорович уже спал, когда в его палату ворвались убийцы. Матрос-эстонец Крейс схватил спящего за горло, а его напарник Матвеев в упор разрядил в Кокошкина револьвер. Смерть наступила почти мгновенно.

Кокошкин

В соседней палате тяжело раненный пулями и штыками Шингарев истекал кровью. В больнице началась паника. Телефоны не работали…

Столица была поражена неслыханным преступлением. Шингарева и Кокошкина знала вся страна. Даже правительство большевиков, опасаясь общественной реакции, начало расследование. Несколько матросов-убийц были даже взяты под стражу. Но их быстро отпустили.

Кокошкина и Шингарева хоронили студеным январским днем в Александро-Невской Лавре. Проститься с ними пришли тысячи людей. В ЦК кадетской партии организовали комитет по увековечению памяти убитых. Их именами хотели называть учебные заведения, издать их труды. Но прошло сто лет со дня кровавой расправы, а имя Федора Федоровича Кокошкина всё ещё забыто Россией, для которой он учился, которую просвещал, для которой своими руками со всем тщанием готовил путь демократического развития. В год столетия катастрофы кремлевская пропаганда бесстыдно называет либералов главными виновниками гибели России, покрывая преступления большевизма и празднуя его победу.

Сейчас политические проекты Федора Кокошкина выглядят не менее современно, чем сто лет назад. В сегодняшней России, скатывающейся назад к диктатуре, особенно актуальны его идеи о национально-культурных автономиях, ограниченной власти президента и роли парламента. В них виден уровень государственного мышления, взращенный лучшими учителями и университетами, непрерывным самообразованием и трудом.

Увы, идеи законности, либерализма и крепкого свободного государства оказались не нужны народу, опьяненному правом на бесчестье. Пули безумцев оборвали жизнь, горящего за Россию сердца. Лучше всего о трагической судьбе Федора Кокошкина и Андрея Шингарева сказали в те трагические дни соратники по партии: «Их убила народная тьма… Они погибли, стойкие и испытанные друзья народа. Родина не смогла уберечь дорогие, нужные для нее жизни. Темная, несчастная, искалеченная, она допустила совершиться злому преступлению. Они погибли, люди, которым мы верили, от которых мы ждали так много в деле создания новой России».

Федор Кокошкин погиб 47 лет.

Источники фотографий: Фонд “Русское Либеральное Наследие”, Большая Российская Энциклопедия, Псковская Губерния Online, Wikiwand, Научная Библиотека Тверского Государственного Университета.