Украина продолжает показывать всем, кто настроен смотреть, что такое борьба с коррупцией в системе постсоветского типа. В системе, для которой коррупция – органичный способ существования, производный от природы этой системы.

Западные советники, при участии которых проектировались украинские послемайданные реформы, изначально исходили из того, что такие системы не могут быть очищены от коррупции только изнутри, т.е. политической волей власти, какой бы прогрессивной та ни была и сколь бы честно ни избиралась. Однако ни Вашингтон, ни Брюссель не могли заменить украинцев в решении их проблем. Поэтому они настояли на том, чтобы в Украине, как в свое время в странах Восточной Европы и Балтии, были созданы специализированные антикоррупционные структуры с широкими полномочиями, которые внутри Украины могли бы функционировать по ее законам, но вне сложившейся в ней государственной системы, независимо от приватизировавших эту систему групп интересов. И такие структуры при поддержке Запада (в том числе, и финансовой) были образованы, о чем я в своих заметках часто упоминал.

Пока впечатляющих результатов их деятельности не просматривается – прецедентов судебных приговоров высокопоставленным должностным лицам до сих пор не было. Какое-то время эта безрезультатность сопровождалась в обществе разговорами о том, что новые структуры не столько противоборствуют коррупции, сколько противоборство имитируют. Но после того, как Национальное атикоррупционное бюро (НАБУ) возбудило дело против главы налогового ведомства г-на Насирова, о чем я тоже не раз писал, такие разговоры поутихли. Оставались, правда, сомнения в том, что дело дойдет до суда. Но теперь уже ясно, что дойдет – в ноябре оно было в суд передано.

Насиров

Понятно, что до вынесения приговора многие будут сомневаться в том, что он может быть справедливым. Украинская судебная система остается коррумпированной, доверия к ней в стране нет. А специализированный антикоррупционный суд, создание которого тоже изначально предусматривалось, все еще не создан. Потому что есть влиятельные группы интересов, которые этому противятся. Такой суд, кстати, мыслится не только как блокиратор судейской коррупции в делах о коррупции высокопоставленных лиц. Он мыслится и как способ профессионализации судей, которой обычным судьям в таких делах не достает, и как освобождение их от психологической скованности, ощущаемой в случаях, когда на скамье подсудимых люди власти. Потому что и судьи ведь привыкли считать себя ей, власти, служащими.

В правящих кругах Украины осознали, что независимые антикоррупционные организации – угроза системе. Особенно после предъявления обвинений Насирову, потом некоторым другим высокопоставленным чиновникам и ареста сына Авакова – министра внутренних дел. С этим осознанием и соотносят многие громкий скандал между НАБУ и «старыми» правоохранительными структурами – Службой безопасности и Генпрокуратурой, обвинивших НАБУ в незаконных методах расследования.

Не мне отсюда судить, кто в этом конфликте прав. Могу только сказать, что в Украине кто-то считает его полезным, ибо контроль правоохранительных организаций друг за другом будет способствовать продвижению к праву. Ссылаются, в частности, на прозвучавшие в ходе конфликта обвинения в коррумпированности Национального агентства по предупреждению коррупции (НАПК), в обязанности которого входит проверка достоверности сведений в электронных декларациях о доходах и имуществе. А кто-то, наоборот, полагает, что конфликт и его широкая огласка ставят крест на антикоррупционной стратегии, ибо позволяет бенефициарам системы дискредитировать и новые правоохранительные структуры.

Прогнозировать, как все пойдет дальше, мало кто решается. Пока можно разве что констатировать факт: противоборство с коррупцией в постсоветской системе по западным рецептам может перерасти в конфликт правоохранителей. И еще отметить реакцию на происходящее Брюсселя и Вашингтона.

Высокопоставленные европейские чиновники поспешили высказаться в том смысле, что нужные антикоррупционные организации были созданы, но результаты их деятельности «скромные». Или потому, что зависимые, как НАПК, где за год из полутора миллионов электронных деклараций проверили меньше ста, или потому, что их деятельность блокируется – в виду имеется, прежде всего, НАБУ.

НАБУ

В том же духе высказалась и посол США в Украине, настаивая при этом, как и европейцы, на скорейшем учреждении антикоррупционного суда. Кроме того, Запад дал понять, что при таком положении вещей на его финансовую поддержку Киев может не рассчитывать.

Такой вот уникальный процесс продвижения к верховенству права в государстве, для которого право чужеродно. Чем он завершится, пока не ясно. А в России мы слышим, как оппозиционные политики, включая претендентов на должность президента, уверенно обещают одолеть коррупцию. Полагая, очевидно, что для выполнения обещаний достаточно должность получить и обнаружить добрую волю, которой у них предостаточно. Может быть, с сопутствующей верой в большую, чем Украина, податливость России к усвоению правовых принципов.

Источники фотоматериалов: Flickr/Национальное антикоррупционное бюро Украины, gordonua.com