Долгору́ковы, или Долгору́кие, — одна из многочисленных ветвей князей Оболенских. Родоначальник — князь Иван Андреевич Оболенский (XVII колено от Рюрика), получивший прозвище Долгорукий.

Знаменитый род Долгоруковых вел свои корни от легендарного Рюрика и дал России не мало достойных граждан.

Князь Павел Долгоруков

Но совершенно особенна и трагично-прекрасна роль в русской истории князя Павла Дмитриевича Долгорукова, одного из лидеров Партии народной свободы (кадетов). Он был настоящим политическим тяжеловесом своего времени. Этот вес ощущался даже во внешности: в представительной фигуре, невозмутимости и барстве, которого он никогда не стыдился. Консервативный образ Павла Дмитриевича был обманчив. Свою жизнь он посвятил русскому народу, борьбе за его свободу. И когда не осталось ни усадеб, ни дорогих костюмов, ни пышной барской жизни, еще сильнее засиял алмаз его благородной души, обнажилась смелая и решительная натура, несломленная ни упреками бывших друзей, ни нищетой, ни большевицким застенком.

Оппозиционер-аристократ

Павел Дмитриевич вырос в богатой и деятельной московской среде. Получил прекрасное образование на физико-математическом факультете Московского университета. Но не естественные науки оказались его призванием. Живая натура не дала молодому князю скучать в родовом имении под Рузой: он боролся с последствиями голода 1891-92 годов, помогал возводить дамбу под Самарой, организовывал съезд учительских обществ в Москве.

Князь Долгоруков и Лев Толстой

Председатель московского Общества грамотности Павел Долгоруков открывает вместе с Львом Толстым народную библиотеку в Ясной Поляне, 31 января 1910.

15 лет Долгоруков возглавлял дворянство Рузского уезда, где устраивал школы, больницы, улучшал условия сельского хозяйства.

Усадьба Долгорукова

Родовая усадьба Долгоруковых – Волынщина-Полуэктово. Московская область, Рузский район, с. Волынщино, 12 км от Рузы. В советское время усадьба подверглась разорению. В настоящее время используется как база Федерации тяжёлой атлетики. Флигели приспособлены для проживания спортсменов, здание дворца пустует. Вход на территорию поместья ограничен, вокруг поставлен забор с олимпийскими кольцами.

Талантливый предприниматель он построил паркетный завод, наладил снабжение дровами Москвы. В старости служащие его предприятий жили на его средства на даче-богадельне.

Мемориальная доска Долгорукову

Находясь в гуще земско-либерального движения, князь видел, как самодержавный строй тормозит развитие России. В организованных им полулегальных кружках обсуждали модель демократизации страны. В июне 1905 года он в составе депутации земских съездов убеждал императора созвать бессословный представительный орган. Тогда же Павел Дмитриевич с энтузиазмом занялся созданием конституционно-демократической Партии народной свободы, с которой он связал свою жизнь до самого конца. В 1907 году его избрали депутатом Второй Государственной Думы.

Кадетская Фракция II Государственной Думы

Групповой портрет политической фракции кадетов во 2-й Государственной думе. 1907

Князя Долгорукова называли “бессловесным лидером”. Действительно Павел Дмитриевич не обладал хорошими ораторскими способностями и не пользовался большой популярностью в обществе. Но его неизменно переизбирали руководителем партии. Друзья ценили его как прекрасного организатора, как волевого и упорного человека. Обладая этими качествами, князь решительно отстаивал интересы либеральной оппозиции в коридорах власти.

Павел Дмитриевич никогда не переводил политические разногласия в личную неприязнь. На выборы в Первую Думу его выдвинули кандидатом от кадетов по Москве. Но князь не раздумывая снялся в пользу соратника по партии, профессора экономики Михаила Герценштейна (убитого черносотенцами в 1906 году). Долгоруков счел, что опыт и знания коллеги в аграрном вопросе принесут большую пользу для работы парламента.

Князь не писал партийных программ. Зато ездил неустанно по провинции, укреплял дух местных организаций и призывал соратников на местах приобщать народ “к политическому верованию” в либеральные идеи.

По своим увлечениям Павел Дмитриевич был настоящим барином: любил охоту с гончими, конные бега. Каждый год он ездил в Италию, Францию, Монако, где играл в рулетку. С детства князь трогательно увлекался океанографией. В своем подмосковном имении он построил ихтиологическую станцию, на которой изучал жизнь рыб.

Власть не хотела мириться с вольнодумством и общественной деятельностью Долгорукова и приложила большие усилия для очернения репутации князя. Ему предъявили ложное обвинение в противодействии получению Россией займа во Франции. Развернулась крупная кампания по травле и дискредитации.

Павел Дмитриевич Долгоруков

Честный человек и патриот, Павел Дмитриевич очень переживал, но держался достойно и твердо. Свергнуть его с политической позиции тогда не удалось: обвинения разбились.

Но позже против Павла Дмитриевича завели дело о превышении полномочий предводителя дворянства. Его обвинили в самочинной раздаче зерна крестьянам.

Руза

Такой благотворительностью тогда занимались многие дворянские предводители. Долгое следствие закончилось в 1910 году. Власть победила. Суд лишил князя поста предводителя, придворного чина камергера и, главное, права занимать выборные должности. Как мы видим, за сто лет технологии расправы авторитарных режимов с политическими оппонентами не сильно изменились.

Павел Дмитриевич выдерживал тяжелые удары с невозмутимым спокойствием, занимался своим пацифистским “Обществом мира”. Князь не понаслышке знал, что такое война. В 1904-1905 годах в Маньчжурии в самом горниле сражений он руководил санитарными отрядами Московского губернского земства. Когда началась Германская война, Павел Дмитриевич созвал большое собрание своего общества, где призывал: “Будем патриотами, но не будем шовинистами!” В 1915 году Долгоруков во главе передового санитарного отряда Всероссийского союза городов поехал на фронт, в Галицию. Со стальным хладнокровием и самообладаниям, под пулями и осколками снарядов Павел Дмитриевич разворачивал полевые госпитали и организовывал первую помощь раненым воинам.

После Февральской революции Долгоруков выступил за ведение войны до победного конца. Он призывал изгнать врага за пределы России. Победа держав Антанты и “великая русская революция”, по его мнению, могли поднять “волну демократизма, которая сметет остатки абсолютизма и феодализма из Европы”.

При этом, Павел Дмитриевич не цеплял красных бантов, сторонился любых должностей в новом правительстве. Он считал большой ошибкой формирование Временного правительства без опоры на Думу. “Такой кабинет просто повиснет в воздухе”, — предостерегал князь. Долгоруков постепенно склонялся к военной диктатуре, как к единственной силе, способной остановить разложение русской государственности. Весной 1917 года он вновь уехал на фронт, объехал десятки полков, выступал на многих митингах. Солдатские массы послушно замирали, видя могучую фигуру князя над серым морем папах и фуражек.

В сентябре Павел Дмитриевич начал активную избирательную кампанию по выборами в Учредительное собрание.

Князь Долгоруков и Кадеты

Руководители Партии народной свободы: П.И. Новгородцев, П.Н. Милюков, В.И. Гессен, А.И. Блюменфельд (жена Гессена), И.И. Петрункевич, кн. Павел Д. Долгоруков.

Он баллотировался по Московской губернии и до большевицкого переворота агитировал по уездным городам. Единственным из списка кадетов по округу его избрали в Учредительное собрание.

Идеолог Белой борьбы

28 ноября вместо участия в церемонии открытия Учредительного собрания, Долгоруков оказался в Трубецком бастионе Петропавловской крепости. Партию кадетов Ленин объявил “врагами народа”. На квартире графини Софьи Паниной были задержаны все партийные лидеры.

Камера в Петропавловской Крепости

Павел Дмитриевич в холодной камере не терял оптимизма. Он обратился к Совнаркому с открытым письмом, где указывал на незаконность ареста и рассчитывал на помощь других депутатов Учредительного собрания. Но собрание было разогнано. В те же дни в Мариинской больнице матросы убили его друзей и соратников Федора Кокошкина и Андрея Шингарева. Это безжалостное преступление стало тяжелым ударом для князя. Павлу Дмитриевичу повезло — в феврале 1918 года он был освобожден. Он немедленно уехал в родную Москву, где сразу занялся восстановлением деятельности партии. Догоруков резко выступал против призыва Петра Милюкова навести порядок в стране немецкими штыками. Он считал, что такая позиция погубит авторитет партии и приведет к ее расколу. Но весной 1918 года Партия народной свободы оказалась под угрозой полного уничтожения. Большевики закрыли партийный клуб в Брюсовом переулке, арестовали десятки членов партии, регулярно обыскивали дворец Долгоруковых. Привыкший к богатой и беззаботной жизни Павел Дмитриевич приспособился и к новым реалиям: ночевал у друзей, часто менял квартиры. Своего дома с этих пор у него больше не было. Но князь со свойственным ему упорством и бесстрашием не желал прятаться. Его тучную осанистую фигуру часто замечали на московских улицах. Как-то он явился прямо в здание ВЧК, чтобы узнать о судьбе товарищей-партийцев. Часовой испугавшись “начальственного вида” князя даже не спросил у него документов и безропотно пропустил назад. Несмотря на растущую опасность, Долгоруков до последнего отказывался покинуть Москву, опасаясь за уничтожение московской партийной организации и только поздней осенью, после поражения Германии, выехал в Киев, где фактически возглавил ЦК вместо Милюкова. Вскоре Павел Дмитриевич оказался в Екатеринодаре — столице Добровольческой армии генерала Деникина.

Князь Павел Долгоруков

Главным стремлением Долгорукова было создание мощного межпартийного объединения либеральных антибольшевицких сил. Благодаря этому органу он надеялся сформировать политический фронт Белого движения, наладить контакты с союзниками и возродить русскую государственность. Павел Дмитриевич призывал политиков “в столь грозное время” прекратить ожесточенную политическую борьбу и объединиться ради общего дела. Долгоруков считал возможным идти на политические уступки, призывал не смущаться “естественной правизной” антибольшевицких сил в условиях национальных потрясений. Князь неустанно ездил с собрания на собрание, выступал с докладами, призывал к всемерной поддержке Добровольческой армии. Крупный земледелец, он понимал, что придется считаться с черным переделом, что в будущем в России понадобится федерализация. Но в условиях войны ему был близок лозунг “Единой и неделимой России”. В военной диктатуре он видел спасение России из огня Гражданской войны. Бескорыстность и “государственный инстинкт” верховного правителя адмирала Колчака и главнокомандующего Белыми армиями на юге генерала Деникина убеждали его в правильности своих выводов.

Колчак и Деникин

На съездах в Екатеринодаре и Харькове, несмотря на внутренние противоречия, Партия народной свободы поддержала военную диктатуру и наделила Белых вождей особыми полномочиями по осуществлению “исторической задачи” объединения страны, восстановления госаппарата и водворения социального мира. Долгоруков долгие годы подвергался жесткой критике со стороны товарищей. Особенно непримирим был Милюков и другие парижские эмигранты-кадеты. Они обвиняли князя в забвении демократических принципов, в том, что он сделал из партии “политическое прикрытие” диктатуры. Князь до последних дней отрицал эти обвинения. Причину поражения Белого дела он видел в разложении тыла и отсутствии активной общественной поддержки, взамен которой известные политики решали личные проблемы.

Князь, всегда любивший дорогую одежду и окружавший себя максимальным комфортом, показывал теперь пример истинного нестяжательства. Его часто видели спешащим по улицам Екатеринодара, Ростова и Таганрога в пиджаке из дерюжного мешка, обутого в подкрашенные стоптанные сапоги. Павел Дмитриевич считал не вправе беречь себя, когда на фронте в лишениях бьются малыми силами храбрые воины. В своей общественной работе нацеленной на победу Белого дела он сбивался с ног, не спал ночами. В холодных залах он, срывая голос, рассказывал о подвигах фронта и задачах тыла немногочисленным слушателям. А вокруг в кабаках гремела музыка и забавлялась беззаботная публика, лихорадочно цепляясь за блага уходящего старого мира. “Он понял, что самое страшное, что сделал большевизм в России, – это попрание образа и подобия Божия в человеке.

Ленин и Крестьяне Шульженко

Художник: Василий Шульженко «Ленин и крестьяне»

И, как бы далеко глядя и видя вперед, он, будучи в то же время реальным политиком и русским патриотом, указал на единственный путь, могущий вывести человечество, и в частности Россию, из теперешнего тупика”, — писал о князе его брат-близнец, соратник в политике Петр Дмитриевич.

В марте 1919 года армии генерала Деникина оставляли Новороссийск. Порт, станции, подвалы были наполнены умирающими от сыпного тифа, ранеными, обездоленными беженцами. Город грабили банды. На вокзале и в порту убивали и дрались за место на пароходе. На окраинах рвались снаряды, наступали красные дивизии. Павел Дмитриевич спокойно сидел на дырявом диване в сырой каморке и говорил обезумевшим и растерянным: “Надо идти в Крым и продолжать борьбу”. Он не спасался бегством, не толкался на пристани. Он невозмутимо стоял на новороссийском молу, когда красные уже ворвались в город. В последний момент князя подобрал английский катер…

Правительство генерала Деникина в основном состояло из кадетов. В правительстве нового руководителя Белого дела генерала Врангеля либеральные политики не получили портфелей и в основном покинули Россию. Но Павел Дмитриевич никуда уезжать не собирался и продолжал в меру возможностей поддерживать Русскую армию. Князь с иронией называл себя “бренным остатком общественности в бренных остатках России”. Он призывал уязвленных однопартийцев не навязываться власти, забыть про честолюбие, а скромно выполнять общественный долг даже на третьесортных должностях. “О России забыли”, — писал он соратникам в Европу, осуждая их за то, что предпочли заграничный комфорт “дыму отечества”. В ответных письмах соратники восхищались его стойкостью и “рыцарством”, но назад не вернулись. Павел Дмитриевич жаловался на “страшное безлюдие”. Он изменился: похудел, часто голодал, жил в плохих условиях, но рук не опускал. Князь организовал работу кадетского комитета в Севастополе, возглавил непартийное объединение государственных деятелей, возглавлял Общество добровольных отрядов. Во время эвакуации армии из Крыма, как и год назад в Новороссийске, Долгоруков одним из последних поднялся на борт французского линкора “Вальдек Руссо”. Прощание с родиной стало для Павла Дмитриевича настоящей трагедией.

Оказавшись беженцем в Турции, ужасные условия существования князь шутливо называл “корявостью личного положения”. Он сразу же включился в общественно-политическую жизнь. Свободное время князь проводил с армией, в которой видел оплот будущей России. Он сострадал всей душой тяготам жизни солдат и офицеров в изгнании. Долгоруков прозябал в нищете, но на последние копейки старался улучшить условия жизни военных лагерей. Он категорически настаивал на недопустимости расформирования армии, как предлагал Милюков. Со свойственным ему оптимизмом князь верил, что близок час освобождения, когда стройные полки принесут на своих штыках свободу русской земле.

Несмотря на критику однопартийцев, Долгоруков поверил в проект Русского совета при генерале Врангеле.

Князь Долгоруков у Врангеля

На этом фото из эмиграции в центре сидит, склонившись над бумагами, князь Павел Дмитриевич Долгоруков, стоя справа, выступает генерал Врангель. Предположительно это заседание происходит в Сербии.

Он мыслился ему как единый политический центр антибольшевицкой борьбы. Его обвиняли в участии в реакционных течениях, травили, издевались, уходили старые друзья. Называли “Князем Серебряным”, когда он продал часть серебра из ссудной казны для нужд Русской армии. Но Павел Дмитриевич словно не слышал этого воя справа и слева и по словам Николая Львова “морально вырос в этих невзгодах”. Он продолжал искать возможности для политического объединения. Князю удалось создать в Константинополе “Народное братство освобождения России”. Братство приняло платформу, где указывалось на необходимость созыва национального собрания для определения государственного устройства, закрепление земли за крестьянами, предоставление широкого самоуправления национальным окраинам, социальные реформы и введение нового трудового законодательства. Предлагалось сохранять Русскую армию за границей в форме трудовых колоний.

Верность мечте

Время брало свое. Нелегкая жизнь русских эмигрантов заполнялась повседневными хлопотами. Угасали страсти политической и общественной жизни. Но сердце Павла Дмитриевича по-прежнему горело идеей освобождения России. Он всеми силами сопротивлялся вялому течению жизни и старался спасти кадетскую партию, в которой видел базу для возрождения страны. Князь искренне верил, что в Советской России действует активное антибольшевицкое подполье и стремился наладить с ним связь. Долгоруков считал, что это оживит русское Зарубежье, даст ему новые силы для борьбы с большевиками. По его замыслу, авторитетные политики и общественные деятели должны были проникнуть на родину и объяснять цели борьбы.

Книга из серии Свидетели Эпохи Павел Долгоруков Великая Разруха

Долгоруков решил первым подать пример единомышленникам и эмигрантской молодежи: считал, что иначе он не в праве посылать добровольцев в Советскую Россию и подвергать их жизни риску. Будучи уже немолодым, грузным, больным человеком, Павел Дмитриевич методично и спокойно готовился к своему отчаянному предприятию, ежедневно занимался гимнастикой, отрастил волосы и длинную бороду, выстриг из нее все не седые волосы, входил в образ 80-летнего набожного странника. Друзья и соратники убеждали его не ехать. Долгоруков всех внимательно выслушивал, но в своем решении был непреклонен. В июне 1924 года 58-летний князь перешел границу Польши с Советским союзом. Он брел в рубище, с котомкой за плечами по потаенным тропам, страдая от нестерпимого зноя и жажды. Скрываясь во ржи от пограничников, Павел Дмитриевич в изнеможении припадал к земле и целовал ее горькую, русскую, родную. Вскоре Долгорукова и его проводника Петра задержали советские пограничники. Неделю его продержали в приграничных отделениях ОГПУ вместе с контрабандистами. В своих дневниковых записях князь писал об искреннем сострадании к обездоленным людям, в том числе к заблудшим красноармейцам. С удивительным актерским талантом на всех допросах и в бараках он следовал своей роли странника-дьячка и просил следователей отправить его “умирать” в Харьков. Чекистам не удалось разоблачить князя, но его выслали обратно в Польшу.

Не таков был Павел Дмитриевич, чтобы отказаться от своей цели. Всей душой он презирал вынужденное безделье эмигрантской жизни в своей маленькой парижской квартире. Прошло два года. Все это время князь готовился исполнить мечту. Он спокойно, словно собирался на дачу, делал распоряжался о передаче денег, каких-то стихов, приводил в порядок дела, неустанно тренировался. Его опять уговаривали остаться, но все было давно решено. 7 июня 1926 года он перешел советско-румынскую границу в Бессарабии. Долгоруков доехал через Одессу до Харькова, где его ждал паспорт с именем Ивана Сидорова. Князю удалось встретить старых знакомых. Он выяснял общественные настроения, пытался обнаружить признаки антибольшевицких организаций. Ни на минуту он не пожалел о своей авантюре. “Необходимо личное общение эмиграции с Россией. Как оживились те немногие, с которыми пришлось мне видеться. Один назвал меня первой ласточкой (это я-то ласточка!)”, — писал Павел Дмитриевич в своих обрывочных, но ярких, чудом уцелевших “Материалах к воспоминаниям”. Тогда князь планировал поездки в Москву, Петроград, на Волгу и Дон. Очень интересны его беглые наблюдения жизни позднего НЭПа. Долгоруков в Харькове посещал церковные службы, ходил в театры, на концерты, демонстративно не вставал во время исполнения “Интернационала”. Он отмечал общую трусость, гнет и пришибленность местной интеллигенции. На харьковских улицах князя узнавали, хотя он старательно менял обличье, оброс волосами, демонстративно хромал. Князь иронизировал, что похож на нечто среднее “между К.Марксом и Богом Саваофом”. Но смелость и доверчивость Павла Дмитриевича не раз подводили его к опасности. Неизвестно, когда за ним началась слежка, от самой ли границы или уже в последние дни харьковского сидения. Опасаясь, что в Москве его быстро опознают, он хотел временно остановиться в подмосковном женском монастыре, где игуменьей была Магдалина, его родная тетя, в миру графиня Орлова-Давыдова. По прибытии, на станции Лопасня 13 июля 1926 года Павла Дмитриевича опознал караул. Он был немедленно арестован. Князя обвинили в нелегальном переходе границы с целью создания контрреволюционной организации. Почти год без суда и приговора провел 60-летний Долгоруков в Харьковской тюрьме ОГПУ Украины. В тюрьме Павел Дмитриевич не падал духом, на условия содержания не жаловался. Ему даже удавалось передавать на волю некоторые письма, в которых он бодро говорил, что был готов к такой развязке и сознательно пошел на этот шаг. Следствию не удавалось найти в его действиях состава преступления. Адвокат уверял, что максимальное наказание, которое его ждет — ссылка на север за нелегальный переход границы.

Однако обстоятельства резко изменились. 7 июня 1927 года гимназист Борис Коверда

Борис Коверда

Люба мне буква «Ка», вокруг неё сияет бисер.
Пусть вечно светит свет венца бойцам Каплан и Каннегисер.
И да запомнят все, в ком есть любовь к родимой, честь во взгляде,
Отмстили попранную честь борцы Коверда и Конради.
К. Д. Бальмонт. Из журнала “Кадетская перекличка” № 43 1987г.

застрелил на вокзале Варшавы убийцу царской семьи Войкова. В ночь с 9 на 10 июня из разных застенков ОГПУ были отправлены на расстрел в месть за Войкова 20 представителей видных российских семей. Фамилия князя стояла в расстрельном списке одной из первых. Неизвестно, где его убили. То ли в Харькове, то ли экстренно переправив в Москву. Перед смертью Павел Дмитриевич попросил воды умыться, чем вызвал смех у конвоиров, не знавших старинного русского обычая. Пулю он принял по некоторым свидетельствам мужественно, утешал перед смертью товарищей. Место упокоения Долгорукова неизвестно. По одной из версий тела убитых закопали на Воробьевых горах.

Воробьёвы Горы 20-е 30-е годы

На фото вид с Воробьевых гор. Фото сделано в 1920-х – 1930-х годах.

Смерть Павла Дмитриевича Долгорукова всколыхнула эмигрантскую среду и уцелевшую еще часть российского общества. В стране увидели, что эмиграция о ней не забыла. По всей Европе в церквах служили панихиды. Русскоязычная печать полнилась заявлениями бывших соратников и противников князя. Его вспоминали как правые консерваторы, так и социалисты. На расстрел откликнулась и мировая пресса от британской “Таймс” до газет Латинской Америки, Японии, Персии, Южной Африки. Многие журналисты требовали у своих властей разрыва отношений с СССР. С протестом к советскому правительству обратились трейд-юнионы Великобритании.

Петр Дмитриевич Долгоруков, оставивший трогательные записки о своем брате и собравший все материалы с ним связанные, пережил брата-близнеца на 24 года.

Князь Пётр Дмитриевич Долгоруков

Петр Дмитриевич Долгоруков

В 1945 80-летний старик был арестован СМЕРШем в Праге и умер 1951 году во Владимирской тюрьме. Его не выпустили из нее, несмотря на закончившийся в 1950 г. срок заключения.

Сейчас имя Павла Дмитриевича Долгорукова в России почти не известно. Но пример его борьбы за свободу: неравной, мужественной и дальновидной может стать для строителей будущей России сильным нравственным ориентиром. Его не сломили шельмование и унижения в царской России, не унизили и согнули бедность и изгнание. Его жертва во имя освобождения России была осознанной. Целью жертвенного подвига рационального, немолодого и умного человека было — исполнить свой гражданский долг, оживить в эмиграции чувство родины и пробудить в России стремление к свободе и правде. Он знал цену и силу жертвы и потому шел на нее решительно.

Завершить этот рассказ хотелось бы словами траурной речи Николая Николаевича Львова, депутата Думы трех созывов, идеолога и ветерана Белого движения: “На примере князя Долгорукова я покажу вам, на какую стойкость в борьбе был способен этот идеалист прошлого, этот благородный отпрыск старого русского княжеского рода. Я хотел бы нарисовать перед вами нравственный облик князя Павла Долгорукова. Рюрикович по происхождению, потомок московских князей, князь Павел Долгоруков и по своим родственным связям, и по своему богатству принадлежал к высшему кругу русской знати. Но в нем и тени не было княжеской спеси. Ничего деланого, выдуманного, надутого, никакой позы в нем не было. Я бы сказал, что он был по своим внутренним свойствам демократ, если бы слово это не было так извращено современностью. В нем не было никакого тщеславия, желания выдвинуться, покрасоваться. Он не искал для себя ни почестей, ни отличий. В общественной деятельности он не добивался первой роли. Он выполнял свой долг упорно и настойчиво, как бы он ни казался незначителен. Либерал по убеждению, он не был человеком громкой фразы, не был хрупким идеалистом. Он умел отстаивать свои убеждения и бороться за них. Но прежде всего князь Павел Долгоруков был русский. Я бы назвал его патриотом, если бы это иностранное слово могло бы передать тот особый уклад русской души, где любовь ко всему своему родному глубоко заложена в скрытых корнях, а не выявляется в одной наружной внешней окраске. Он был спокоен и мужественен. И эти моральные свойства его возвышались до подлинного героизма”.

Князь Павел Дмитриевич Долгоруков

Источники изображений: Wikimedia, Rutraveller, Историк.рф, Фонд “Русское Либеральное Наследие”, SamGid.ru, Рузский Районный Краеведческий Музей, Wikipedia, Sammler.ruСибирская Заимка. История Сибири в научных публикациях, Булгаковская Москва