Поезд из Ярославля пришёл в Вологду ещё затемно. Хотел сразу выехать дальше, на Устюг, но мест в автобусах уже не было. Минус 20. В лилово-розовом мареве морозной дымки медленно поднималось солнце.

Пришлось задержаться до вечера. Днём поехал в Спасо-Прилуцкий монастырь. За железной дорогой на Архангельск показались плоские полинялые шлемы Спасского собора закованного в броню могучих стен.

Спасо-Прилуцкий монастырь. Вид с реки Вологды

Спасо-Прилуцкий монастырь. Вид с реки Вологды.

Монастырь основал ученик и друг Сергия Радонежского Димитрий. Он с другом ушёл в скитание из Переславля к “холодному морю”. У Вологды благочестивые граждане отдали Димитрию земли под обитель. Московские великие князья быстро оценили стратегическое значение монастыря для противостояния Великому Новгороду. Он стал одним из самых богатых и крупных монастырей Севера и форпостом Москвы в новгородских землях. Сохранился тяжеловесный, не испорченный поновлениями ансамбль XVI века.

Стены и башни Спасо-Прилуцкого монастыря XVII век

Стены и башни Спасо-Прилуцкого монастыря XVII век.

В грузных галереях , крыльцах и башнях чувствуется суровая поступь Московского государства. После революции большевики закрыли монастырь. Через пересыльную тюрьму в его стенах гнали раскулаченных русских крестьян в лагеря крайнего Севера. После войны там доживали свой век инвалиды.

Спасский собор Спасо-Прилуцкого монастыря. 1542 г

Спасский собор Спасо-Прилуцкого монастыря. 1542 г.

Сейчас в стенах возрождённой обители царит уединенный, благодатный покой. Трое иноков грелись на залитом лучами дворе. За Спасским собором и галереей укрыто снегом тихое монастырское кладбище со старыми надгробиями. Рябь тонких берёз тонула в глубокой и нежной небесной лазури.

4 Успенская церковь бывшего Александро-Куштского монастыря

Успенская церковь бывшего Александро-Куштского монастыря. 1-я четверть XVI века. Одна из самых древних сохранившихся деревянных церквей в России.

Монастырское кладбище. Сзади церковь Введения

Монастырское кладбище. Сзади церковь Введения.

Солнце дробило на многоцветные тени снег на реке. Бодро и призывно прогудел грузовой локомотив на гулком мосту. Тёплое небо отогревало мерзлую землю.

Святые ворота с церковью Вознесения. Конец XVI в

Святые ворота с церковью Вознесения. Конец XVI в.

В пять вечера выезжал в Устюг. Впереди был путь в четыреста километров на северо-восток. На автовокзале холодный воздух дрожал от ворчания многих моторов заведённых больших машин. Люди толпились на ступенях и у перронов, ждали автобусов идущих в разные уголки бескрайней северной земли. Слышалась медлительная, сильно окающая вологодская речь. Благообразные, потемневшие от мороза лица, спокойные северные глаза.

Мельничная башня Спасо-Прилуцкого монастыря. XVII в

Мельничная башня Спасо-Прилуцкого монастыря. XVII в.

Вологда оставалась сзади. Бросил прощальный взгляд на шлемы Прилуцкого монастыря. Почти сразу за городом начались леса. Уходящее солнце зажгло весёлым пожаром тонкие струны берёз и вытянутые мачты сосен. Солнечный диск плавился над горизонтом, играя множеством бордовых оттенков. Тревожный северный закат наслаивался красно-синими и бледно желтыми пластами. Остывали, погружались в морозное оцепенение густые леса. Зима снова брала своё, сковывая все живое. Спустилась ночь. Автобус свернул в Тотьму. Показались бледные барочные силуэты ее церквей. Курилась резкими столбами дыма Варницкая слобода.

Задремал. Проснулся, когда автобус выезжал на мост через широкую Сухону. Над застывшей рекою лежал иссиня-чёрный необъятный купол неба, усыпанный гирляндами крупных холодных звёзд. Дорога шла через пустынные леса, бежала через многие реки и редкие деревни с колдовскими финскими именами: Ковда, Нореньга, Пельшма, Нюксеница, Коченьга.

К полуночи автобус вновь вылетел на Сухону. На высоком берегу спал в печном дыму Великий Устюг.

***

Почти тысяча километров отделяли меня от Москвы. Я приехал сюда, чтобы увидеть старый город и северный край в чистых и бесстрастных морозных одеждах, озарённых мартовским солнцем.

Великий Устюг. Вид на Соборное дворище с реки Сухоны

Великий Устюг. Вид на Соборное дворище с реки Сухоны.

В древности Ростовское княжество и Новогородская республика боролись друг с другом за освоение диких Двинских земель. Ростовский князь Константин Всеволодович поставил город, где сплетались три реки: Юг, Сухона и Двина. Почти на триста лет стал он центром борьбы возвышающейся Москвы и вольных новгородцев. После битв и пожаров горожане терпеливо отстраивали свои улицы и храмы. Потом через Устюг легли торговые пути на восток. Он стал городом богатых и смелых купцов, авантюристов-покорителей Сибири, бесстрашных мореходов Ледовитого океана. По Сухоне тянулись караваны с Урала и Сибири с пушниной — “нефтью” того времени. Благодаря мехам город быстро богател. Вырастали каменные церкви. Богатые граждане снаряжали экспедиции и уходили с охочими людьми далеко на восток в поисках богатых даров Урала и Сибири. Казаки шли от Тобольска к Енисею, от Енисея к Лене, Колыме и до Америки.

Великий Устюг. Бывший Спасский девичий монастырь XVIII в. В центре - памятник открывателю Дауриии Ерофею Хабарову

Великий Устюг. Бывший Спасский девичий монастырь XVIII в. В центре – памятник открывателю Дауриии Ерофею Хабарову.

Ерофей Хабаров открыл далёкую Даурию и сделал первый чертёж Амура. Устюжанин Семен Дежнев первым прошёл путь из Ледовитого в Тихий океан на крепких поморских судах-кочах. Страсть к открытиям сохранялась и в следующих поколениях, несмотря на политику Петра I, подорвавшую экономику города. Выходцы из Устюга разведали острова Курильской и Алеутской гряды, ходили на шлюпах с Крузештерном к Антарктике, работали “Русско-Американской компании”.

Набережная реки Сухоны. Впереди река впадает в Северную Двину

Набережная реки Сухоны. Впереди река впадает в Северную Двину.

Столетиями жизнь Устюгу давала река. Город вытянулся на несколько километров по её высокому берегу. Прямые улицы весёлым потоком стремятся к воде и затихают вдали от неё. От величавого простора замёрзшей и заснеженной Сухоны захватило дух. Её пространство было грубо расчерчено лыжами, снегоходами, шагами жителей заречных слобод, усыпано стальными комьями снега.

Прокопьевский собор. 1668 г

Прокопьевский собор. 1668 г.

Иконостас Прокопьевского собора XVIII в

Иконостас Прокопьевского собора XVIII в.

Холодные башни колоколен с копьями шпилей выбегали вперёд к самой кромке берега, другие сдержанно отступали к линии купеческих особняков. На тонких шейках чернели, зеленели, играли сдержанным золотом кувшины куполов. В богатом Устюге церкви строили просто, с минимумом декора. Ощущалось влияние сурового края, народных традиций деревянной архитектуры. Если смотреть с реки на сказочное нагромождение храмов Соборного дворища, легко представить вид древнего, ещё деревянного, Устюга с высокими шатрами и многоглавиями церквей на тех же местах, крепкими избами за стройным острогом, его святых праведников, молящихся на скрипучих папертях, богатых горожан, спешащих к ладьям на пристани… А сейчас Устюг венчает то ли европейский, то ли татарский черно-золотой гордый шпиль массивной и необычной звонницы Успенского собора.

Соборная звонница. XVII-XVIII в

Соборная звонница. XVII-XVIII в.

Долго любовался городом с реки. Со свистом и клёкотом пролетела совсем низко над головой пара чёрных воронов. Опустились у дальней полыньи.

Церковь Симеона Столпника. Пример западноевропейского барокко. 1725-1765

Церковь Симеона Столпника. Пример западноевропейского барокко. 1725-1765.

Церковь Вознесения. Единственный памятник Устюга в стиле московского узорочья. 1648 г

Церковь Вознесения. Единственный памятник Устюга в стиле московского узорочья. 1648 г.

На улицах сладковато тянуло печным дымом, пахло сухими дровами, нагретым снегом и морозной капелью. Древний Михайло-Архангельский монастырь зарос молодым березняком. Казалось, он уснул за узким поясом стен и вычурными арками беспокойных ворот. На монастырском дворе стояла мертвая тишина. Только голуби бурлили на карнизах большого пятиглавого собора. В автотехникуме, занимающем половину зданий, был выходной. Густые тени лежали на снегу, переходах и на галереях. Надвратная миниатюрная Владимирская церковь устало опиралась на мощные столбы-“кубышки”. За ними бледными фрагментами сохранилась чудная стенопись.

Надвратная Владимирская церковь Михайло-Архангельского монастыря. 1682 г

Надвратная Владимирская церковь Михайло-Архангельского монастыря. 1682 г.

Святые врата Владимирской церкви

Святые врата Владимирской церкви.

Фрагменты стенописи на Владимирской церкви

Фрагменты стенописи на Владимирской церкви.

С Александром Ивановичем Цепенниковым мы сначала приветливо раскланялись. Он согревался чаем из термоса, облокотившись на велосипед. Потом разговорились. На свежем чуть вытянутом лице сияли добрым светом прозрачные русские глаза. Седая бородка подчёркивала благородство черт. Думал — архитектор или учитель. Но Александр Иванович приехал ещё давно из умирающей вологодской деревни, работал механиком, а сейчас устроился на скромную должность в поликлинику.

Михайло-Архангельский собор. 1653

Михайло-Архангельский собор. 1653 г.

Какие редкие для современной России лицо, манеры, говор — без тени каиновой печати советского человека! Рассказал мне о своей жене, детях, уже покинувших город, звал на чай в гости. Так и представил хлебосольную набожную и крепкую семью. Александр Иванович по зову сердца приходит сюда к почерневшему киоту с бумажными потрепанными ветром иконками помолиться в тишине. Большой лопатой чистит дорожки заброшенного монастыря от снега.

Поливной изразец на Мироносицкой церкви. XVIII в

Поливной изразец на Мироносицкой церкви. XVIII в.

Перешел на другой берег в Дымковскую слободу. Половину восточной стены барочной церкви XVII века занимает чуждый ей древний деревянный киот, обращённый к реке. В давние времена путники, идущие мимо на ладьях, снимали шапки и кланялись статному образу Вседержителя… Вечернее солнце играло топленым молоком на неровных камнях двух храмов, расчертило на холодные тени и тёплые тона снег на реке. Задумчиво ударили колокола с другого берега.

Вид на Устюг от Дымковской слободы

Вид на Устюг от Дымковской слободы.

Вид на Устюг от Дымковской слободы

Церковь Илии Пророка. 1695 г.

На вечерне молодому священнику с рыжей бородой прислуживали два мальчика лет двенадцати и нестеровского вида длинноволосый молодой человек в, затянутом веревочным поясом, подряснике. Багровый закат врывался в окна с Запада, скользил по резьбе высокого старинного иконостаса, заливал лица и волосы молящихся, просветлял и обжигал их цветом далекого пожара.

Соборное дворище на вечернем солнце. Вид с Сухоны

Соборное дворище на вечернем солнце. Вид с Сухоны.

С сумерками мороз заметно окреп. Фонари подсветили холодом спящие соборы. Над ледяной рекой в мерцании звёзд замерло необъятное чёрное небо.

Успенский собор. 1639 г. Перестроен в 1728 г

Успенский собор. 1639 г. Перестроен в 1728 г.

Колокольня Никольской церкви. Храм строился на средства торговых гостей в конце XVII-начале XVIII в

Колокольня Никольской церкви. Храм строился на средства торговых гостей в конце XVII-начале XVIII в.

Следующее утро началось с посещения районной больницы. Накануне повредил руку. Большое многоэтажное здание, улыбчивые медсестры в новой униформе, хирург лет сорока и сморщенный старик в синей робе. Сетовали на низкие зарплаты. Быстро сделали качественный рентген. Заботливо проводили до дверей.

Улица носящая имя землепроходца Василия Шилова

Улица Великого Устюга.

Церковь Антония и Феодосия Печерских. 1696-1703 г

Церковь Антония и Феодосия Печерских. 1696-1703 г.

На улице, носящей имя землепроходца Василия Шилова, запряталась старая церковка. Её стены почернели и потеряли многие кирпичи. Но барабан уже желтел свежей краской. У крыльца барака во все белые зубы улыбался и щурился крепкий мужик лет 30 в ладном чёрном пуховике. “Церковь фоткаешь? Хочешь открою, свечку поставишь?”. С радостью согласился. Под холодными оживающими сводами опустил зажженную свечу в мягкий песок. Так мы познакомились с Олегом. Он занимается торговлей, одновременно восстанавливает храм, состоит местном казачестве.

Церковь Антония и Феодосия Печерских.

Церковь Антония и Феодосия Печерских. Вид алтаря. Этот храм восстанавливает Олег.

Олег из семьи раскулаченных крестьян Великого Устюга. Предки владели мельницами, мать казачка с Урала, внучка офицера армии Колчака, семья прошла через все горнило репрессий. Его воспитали по старому обычаю: не пьющий, деловой, неравнодушный. До мелочей знает любит историю своего края. Поговорили и о политике. На мое утверждение, что на эти выборы можно не ходить Олег неожиданно ответил: “На выборы ходить надо. Гражданская ответственность должна быть, а то люди сидят на диване и удивляются, что ничего не меняется”.

Олег- командир казачьего отделения Великоустюгская станица, медаль за Чеченскую войну

Олег- командир казачьего отделения Великоустюгская станица, медаль за Чеченскую войну.

Простились тепло, обменявшись контактами. “Встречи такие дают надежду”, – широко улыбался Олег, по-вологодски делая акцент на последние слоги.

Церковь Жен Мироносиц. 1714-1722

Церковь Жен Мироносиц. 1714-1722.

Говорят, впечатления от Устюга будут не полными, если не взглянуть на город с высот Гледена, древнерусского города, разоренного пожарами и междоусобными войнами и исчезнувшего навсегда. Он стоял на высоком холме, в месте слияния трёх северных рек. Отсюда и название — удобно “глядеть” на окрестности с высоты горы. Крючья старых деревьев склонили кривые ветви над руинами стен Троицкого монастыря.

Вид с Гледенского холма на слияние трёх рек

Вид с Гледенского холма на слияние трёх рек.

С Гледенского холма открылась грандиозная панорама. Слева, вдали, зубчатая струна Устюга вдоль Сухоны, справа замерзшее устье реки Юг, впереди начинается Северная Двина — прямой путь в Студеное море. Горизонт замыкали синие струи лесов.

Троице-Гледенский монастырь. 1659 г

Троице-Гледенский монастырь. 1659 г.

По пути в город таксист, коренной устюжанин лет 50 с маленькими глазками и мясистым лицом, рассказывал о печальном: единственный сын уехал в Москву, замерли в городе заводы и фабрики, погибло сельское хозяйство, утрачены народные промыслы.

Закат над Сухоной

Закат над Сухоной.

Перед обратной дорогой долго не хотелось уходить со льда реки. Спустя два часа желтоватый “Транспортер” частного перевозчика выезжал из города. С моста взглянул на колья устюжских колоколен. Справа в реку срывался “гребешок” — высокий берег, покрытый сумрачным хвойным лесом. Цвета заката с каждой минутой грубели и темнели. Автобус летел навстречу уходящему солнцу, убегая от наступающей тьмы. Еще долго небо впереди было высоким и светлым. Остывало зарево. Сзади наступала зловещая синева, смыкалась над макушками елей. Спустя несколько часов спустилась полная тьма. На трассе, в глуши, забрали девочку с матерью. Их троекратно поцеловал на прощание мужик в тёплом плюшевом камуфляже и огромной меховой шапке. Опять таинственная дорога подсвеченная дальним светом фар и неподвижные соцветия ледяных звёзд. Размашистое шоссе у Вологды слепило фонарями, казалось приближением к большому городу.

Н. Рерих. Прокопий Праведный за неведомых плавающих молится. 1914 г

Н. Рерих. Прокопий Праведный за неведомых плавающих молится. 1914 г.

“Прокопий Праведный за неведомых плавающих молится”. В эту картину Рериха с необычным и звучным названием я всматривался по приезде. На ней согбенный человек в рубище с высокой горы благословляет скользящие по реке ладьи. Вдали над синими горами стелются облака. Трогательна история этого покровителя и заступника Устюга: богатый купец из немецкого Любека, будучи по делам в Новгороде, возгорелся сердцем к православному христианству. Он раздал все богатство бедным, ушёл лесами на северо-восток в Устюг и жил на паперти его соборного храма. Богатые и бедные гости и горожане шли к юродивому за помощью и советом. На вершине Гледенского холма я вспомнил эту картину. Чувствовалось, что и меня благословлял в далёкий путь этот праведник, приглашая обязательно когда-нибудь возвратиться в эту сказку Севера.

Пройдёт месяца два. Трескучие морозы отступят. Растают снега, полчища громадных льдин устремятся к устью Сухоны, сгрудятся, полезут на берег, раня его бетонную броню. Понесётся, почуяв свободу, река, затопит улицы буйным половодьем. Запестреют бледными северными цветами бескрайние дали. Побегут по Сухоне к Двине первые корабли.

Весна неизбежна. Верю, что пройдут годы и вернутся молодые хозяева в эти края, выйдут на привольные пастбища стада, заиграют яркими красками рукоделия местных умельцев. Ведь в немногих неравнодушных и сильных русских людях живы и теплятся робкие ростки этого возрождения. И они, ростки эти, возродят Устюг, возродят Север, возродят Россию.

Фотографии автора.