ОТ РЕДАКЦИИ.
Этой статьёй профессора Калина Янакиева наш онлайн-журнал открывает партнёрское сотрудничество с болгарским христианско-демократическим журналом Христианство и Культура. Многие статьи этого журнала выходят с переводом на русский язык и их можно прочитать прямо на сайте журнала. Данная статья является отрывком из новой книги автора под заглавием „Христовая жертва, Евхаристия и Церковь“, которая опубликована Фондом „Коммунитас“. Cпециально для читателей Другого Взгляда эта статья была переведена с болгарского на русский.
“Статья прекрасная и очень нужная, за что я приношу редакции журнала наших болгарских друзей глубокую благодарность.” Главный Редактор журнала “Другой Взгляд” Андрей Борисович Зубов.

Одна из самых характерных черт современного консервативно-катастрофического взгляда на историю состоит в том, что его адепты (например, Александр Дугин),

Дугин

Александр Гельевич Дугин. Кандидат философских наук, доктор политических наук, доктор социологических наук. Профессор социологии международных отношений социологического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова, лидер Международного Евразийского движения. Политическая деятельность Дугина направлена на создание евразийской сверхдержавы через интеграцию России с бывшими советскими республиками в новый Евразийский Союз (ЕАС). Трактует поражение СССР в «холодной войне» с точки зрения геополитики — как победу «цивилизации моря» над «цивилизацией суши». Лектор по геополитике в Генштабе России. Считает что “недемократическая форма правления не должна заведомо браться как худшая.” По мнению Дугина, российская политическая элита неоднородна и пронизана шпионскими сетями западных стран, которые саботируют позитивные начинания высшего руководства. Главными внутренними врагами страны Дугин считает либералов-западников. Дугин активно поддерживает В. В. Путина, призывает к деятельной внешней политике России и отстаиванию национальных интересов страны. “Противников путинского курса больше нет, а если и есть, то это психически больные и их нужно отправить на диспансеризацию. Путин — везде, Путин — всё, Путин абсолютен, Путин незаменим.” (Александр Дугин, 2007 журнал «Коммерсантъ-Власть»). Дугин считает себя старообрядцем в форме единоверия, сторонник идеи симфонии властей — альянса духовной и светской власти, идеи что Москва – Третий Рим, идеи что Россия это катехон – удерживающая сила, препятствующей приходу Антихриста, пришедшему на смену Византии. В связи с украинскими событиями в 2015 году внесён в санкционный список США и Канады (Википедия).

убежденные, что история двигается к т.н. „либеральному апокалипсису”, склонны видеть мир, в котором пришлось им жить, не просто как отправившийся к краху, но и как уже пришедший – именно в их дни – к нему; видеть его, следовательно, как мир, в котором катастрофа уже происходит. А это фатально толкает их в политической практике к пагубному искушению катализировать эту катастрофу, видеть себя как предопределенных участников в „последней битве” „традиции” с „пост-модерностью”.

Современный православный богослов Пантелеймон Калайтзидис

Пантелеймон Калайтзидис

Профессор Пантелеймон Калайтзидис (Dr. Pantelis Kalaitzidis) – греческий православный богослов. Образование: богословие – (ThD) Университет Аристотеля в Фессалониках, Парижский Католический Институт, Практическая Школа Высших Исследований; философия – (MA) Сорбонна. Директор Православной Богословской Академии в городе Волос, Греция. Профессор Систематического Богословия в Греческом Открытом Университете. Также преподавал в Греческой Православной Богословской Школе Святого Креста в Бостоне, Принстонском Университете и Свято-Сергиевском Православном Богословском Институте в Париже. Автор многих книг и статей по христианской эсхатологии, современному православию, богословию в современной литературе, религии в мультикультурном обществе, религии и национализме, религии и фундаментализме, а также об идеях реформирования православной церкви.

определяет этот комплекс как актуализацию искушения не кого-либо иного, как самого Иуды, поскольку – согласно его толкованию – настоящим мотивом поступка Искариота были не „тридцать сребреников”, которые он получил за содеянное, а его слепое, истерическое желание ускорить и даже – вызвать развязку – заставить Иисуса Христа наконец войти в „последнее столкновение” со Своими врагами и раскрыть себя как Мессию, если Он действительно такой. Предавая Учителя, Иуда возжелал ускорить спасительное столкновение, в необходимости которого он был убежден, и самому реализовать „эсхатон”.[1]

Иуда Илья Репин 1885

Иуда (фрагмент). Илья Репин. 1885. Государственная Третьяковская галерея, Москва.

Независимо от того, примем ли мы подобное понимание „искушения Иуды”, мы должны согласиться с тем, что (и в сегодняшние свои перевоплощения) катастрофический взгляд на историю склонен стилизовать современный ему мир как мир, в котором „тайна беззакония” уже „совершается” (срв. 2 Сол. 2:7) и, следовательно, мы должны не ждать, а действовать и даже подтолкнуть Иисуса Христа к действию.

Илья Глазунов Мистерии XX века

Мистерии XX века (фрагмент). Илья Глазунов.

Неужели – утверждают современные адепты катастрофического консерватизма – сегодняшний „пост-либеральный” мир не превратился в мир, в котором грех достиг уже такой глубины и размаха, что его практикование уже по существу рас-человечивает, ликвидирует человека как человека, превращает его – говорит например упомянутый выше Дугин – в „мутанта”, „киборга”, „гибрида” – в пост-человека, в котором, благодаря его предельной „секуляризации”, уже не осталось почти ничего человеческого.

Но вот почему в переживаемый нами (предельный) исторический момент спасавшая до сегодняшнего дня мир Церковь видит себя стоящей уже против… самого спасаемого мира. „Этот мир” уже вошел с ней в открытое столкновение, и, убивая человека (в человеке), пытается отнять у нее и у Спасителя сам объект спасения – „совершить тайну беззакония”.

Что тогда можно сделать в таком „экстремальном” положении?

Дело в том, что, согласно практически всем катастрофикам, в самые последние времена (в которых неизменно им приходится жить) у Церкви – сообразно с предсказанным – отнимется любая возможность „удержать“ демонический поход „этого мира“ против Бога – быть κατέχων („силой, которая удерживает“), какой она была во всех веках до эпохи „конца”. Собственно говоря, именно так обстоит дело и сегодня по мнению идеолога Путина (Дугина ред.). Еще в эпоху „Модерна”, объясняет он нам, „секулярность” выиграла решающую битву с бастионом „Традиции”, и после нее уже никакая только духовная сила не в состоянии противодействовать ей в её победоносном человекоубийственном походе.

Вышеупомянутая “решающая битва”, выигранная, по Дугину, духом „этого века” в предшествующую нашей эпоху, является провозглашением человека – творения Бога – вполне свободной – автономной личностью, носительницей „неотнимаемых” и „неотчуждаемых” ничем более высшим, „прав”. Вот почему к такой личности Церкви позволено обращаться уже только в порядке полной добровольности, т.е., позволено ей надеяться единственно на свободное согласие „автономного” с ее спасительными нормами. Эта победа секулярного духа даже была объявлена (разумеется, „западным христианством”) проистекающей из церковного учения о человеке, и привела к пресловутому и так сильно расхваленному „отделению Церкви от государства“. И вот когда эта высоко превозносимая „автономная личность”, вопреки призывам „Традиции” к ней, стала, разумеется, утопать во все более дерзкой и необузданной греховности, а либеральное государство, которое в свою очередь восприняло упомянутую „автономию человека“ как самую важную ценность, которую следует защищать, не просто перестало препятствовать ему идти по этому гибельному пути, но, как уже происходит в наши дни, – оно во все более крупном масштабе мешает любому препятствованию „свободы“ – в каком бы греховном (с традиционной точки зрения) направлении эта „свобода“ ни решила бы определиться. Любимые примеры современного катастрофизма здесь – невоспрепятствование и легализация различных видов перверсий, узаконивание однополых браков, смена пола и т.д.

Мы совсем не утверждаем, что подобные практики не являются фактом в нашем современном мире и не проистекают в глубине действительно из превратного понимания автономии человека. Но наблюдаем типичную катастрофическую крайность в заключениях, что все эти примеры ясно показывают, что в наши дни уже достигает до губительного предела право человека расчеловечивать себя, превращаться в не человека, в „мутанта”, в „гибрида” и что весь этот „поход” секулярного („либерального”) мира, начавшийся с эпохи наступления „реальности” на место „сакральности”, и деградация традиционного homo religiosus в ничем „духовным” не ограничиваемого homo oeconomicus, раскрывается сегодня – с наступлением „Пост-модерной“ эпохи – как в самой глубине „поход“ против самого спасенияпротив Самого Спасителя, Кому мешают уже не просто спасать человека от его греха, но прямо отнимают у Него человека, который вообще может быть спасаемым (и здесь не может не быть замешан диавол). Подобные крайние взгляды – вряд ли можно отвергнуть это – обосновывают однако необходимость (и неизбежность) противодействовать этому „походу“  одним последним и уже военным усилием остановить его. А как именно должно выглядеть это?

Павел Рыженко Победа Пересвета

Победа Пересвета. Павел Викторович Рыженко. 2005.

Как раз в этом и есть весь „нерв“ (современных) консервативных катастрофических политических идеологий. Так как, внушается в них, чтобы „отвоевать“ человека от него самого, чтобы спасти жертву человека (=человека) от убийцы человека (=человека), „Традиции“ в наше время уже не достаточен „духовный меч“, с коим она действовала в веках (и чью силу „секуляризированный мир“ парализовал полностью). Сама „Традиция“ должна быть защищена мечом силы, взвалившей на себя эсхатологическую задачу сохранить в своей крепости подверженные последнему гонению „традиционные ценности“.

Вот как возникает идея „апокалиптического“ насилия, стилизованного как неизбежный последний „отпор“ убийственному секулярному натиску „в конце времен“. Чтобы „вернуть“ человека Спасителю (или, скорее, чтобы заставить Спасителя вмешаться и отнять человека из рук „похитителей“), надо сделать одну последнюю попытку возвратить все в мире (достигшее предел терпимого) в обратный случившемуся порядок.

Калин Янакиев консерватизм

Разумеется, это последнее усилие должно сначала попытаться остановить человека в его самопогублении, т.е., в практиковании несдержанного ничем греха „воспроизводить” себя не просто как „грешника”, а – уже – как „не-человека”, как „мутанта”, „киборга”, „гибрида”, в котором нечего больше спасать.

Но, чтобы мог сделать это последнее „спасительное усилие”, тот, кто его совершит, он должен попытаться перед тем отнять у человека ту пресловутую „свободу”, которой секулярное („либеральное”) государство сегодня ограничило любое ограничивание. А чтобы она была у него („спасительно”) отнята, необходимо сделать решающую последнюю попытку сокрушить секулярное („либеральное”) государство, которое, собственно, является первым препятствием на пути этого спасительного дела.

Словом, в эти „последние дни” ультимативно необходимо сделать последнюю попытку, чтобы государство из ограничивающего ограничивание губительной „свободы личности” снова превратилось в ограничивающее эту свободу государство. Тогда, и если это произойдет, уже органами этого „освободившего” парализованные силы „Традиции” государства, будет возможно вернуть человека Церкви и её спасительным заботам о душе.

Иными словами: чтобы „спасти” спасение Спасителя от уже одолевающего его грешного мира, в эти „последние дни” необходимо сделать усилие восстановить последовательно все опустошенные в результате развития „секулярности” силы, которые „удерживали” мир: во-первых, восстановить поддерживаемую государством, то есть, „официальную” Церковь, потом – восстановить государство как ее „светский меч”, гарантирующий ее силу спасать своим „духовным мечом” ( собственно, восстановить опустошенную Юстинианову „симфонию” государства и Церкви). Но первоначально и прежде всего – как условие для всего остального – следует сделать попытку „сокрушить“ либеральное государство, которое сегодня не позволяет выполнить все это. Потому что в эти „последние дни“ оно de facto превратилось в анти-κατέχων – в силу, которая не позволяет спасительному κατέχων („Традиции“) действовать в мире.

Сотериологически-обязательно и неизбежно для консерватора-катастрофиста, следовательно, вырисовывается последнее столкновение κατέχων – того, кто „удерживает“ и долгие века удерживал рас-человечивание человека от имманентно действующей в нем силы греха и того, кто в наши „последние дни“ парализует его действие.

Как видно, на эсхатологическом горизонте описанной идеологии вырисовывается призрак нового тоталитарного государства, которое мыслится как предмет последнего усилия „здравых сил” в разгаре уже начавшейся эсхатологической войны.

Это государство мыслится в патетично-апокалиптических категориях – оно должно встать на пути похода греха и сделать усилие остановить его.

Дугин с гранатомётом

Профессор Александр Гельевич Дугин с гранатомётом готовится остановить зло.

Следовательно, важно отметить, что в сердце катастрофизма всех эпох (а в этом отношении современный не составляет исключения) живо убеждение, что до Божественной „развязки“ тотально подчинившийся демону, погубивший себя в своем грехе мир должен встретиться (и войти в столкновение) с самым последним оставшимся на земле κατέχων – с последним убежищем „Традиции“, восставшим против его человекоубийственного похода, и только это предельное столкновение вызовет вмешательство Спасителя.

Убеждение в наличии такой „последней крепости“, которая должна будет защитить „Традицию“, встать против последнего штурма Антихриста вытекает, разумеется, из слов Иисуса Христа, которыми нельзя пренебречь, что „адовы врата “ не „одолеют“ [Его Церковь] (Мат. 16:18). Только у катастрофиков (включая и современных) – и в этом их губительное заблуждение – на месте „Церкви” неизменно подставляется сила несколько иного вида, а в ее характере легко „разгадать” черты „искушения Иуды” так, как его толкует упомянутый уже Пантелеймон Калайдзидис. Так как предвидится, что эта сила должна не просто „устоять” против последнего штурма „врага” – она должна встать на его пути, попытаться остановить его (мечом), и именно спровоцированный этим, на помощь ее меча, с небес спустится Иисус.

Вот почему следует отметить, что катастрофики всех эпох человеческой истории, когда им казалось, что „поход” греха достиг своего предела, питая отвращение к достигшему своего апогея „безбожному миру“, испытывали восторг перед фигурой, избранной  вызвать в эти „последние дни“ Божественную развязку силы. Такая фигура неизбежно принимала в их уме облик определенно благочестивого или истинного (промыслительно сохранившегося как „традиционное“) царства, в чьих объятиях преследуемая Церковь сможет найти последнее убежище и защиту.

Встаём с колен

МирТесен. Художник Андрей Петрович Лях.

Нам надо вспомнить, что в Средние века, когда считали, что Церковь смертоносно осаждена демоническими ересями, готовыми уже потопить ее спасительный корабль, в качестве такой „последней крепости” провиделись различные („священные”) империи, а в конце XVIII и в XIX в., когда консервативным силам казалось, что с восходом республиканизма, рушащего „традиционный” сословный порядок, апогей греха уже наступил, таковыми виделись как монархии т.н. „Священного Союза” против мятежной Франции, так и, в частности, (сразу же после Наполеоновских войн) – русский царь, закономерно появившийся на большой исторической сцене именно в эти трагические дни из глубин своего, до того времени далекого и плохо знакомого „восточного” царства.

Но подобным образом и сегодня, когда торжествующий пост-либеральный мир (действительно глубоко проблематичный с моральной и христианской точки зрения) провидится современными катастрофическими умами как разверзшиеся уже врата апокалипсиса, – в качестве „последней крепости”, которая встала на пути секулярности и поэтому уже превратилась в „мишень” для „мира”, снова провидится Россия с ее новопостроенным консервативным авторитаризмом.

Николай II рядом с Дзержинским и Сталиным

Как нам кажется, приходится согласиться с тем, что в духовно-политическом „профиле” этой глубоко противоречивой страны действительно есть нечто органически катастрофичное. Она все время вызывает катастрофы, но всегда переживается чужеземными и собственными консерваторами как образцовая эсхатологическая территория: территория „последнего”, которое – парадоксально – таится в ней „с самого ее начала“.

В заключение отметим самое важное: катастрофические идеологии всех времен – как ни спекулятивны их „диагнозы” для эпох, в которые они возникают, и как ни произвольны их интуиции о „последней крепости“, которая должна будет встать против штурма демонического, – имеют исключительно опасное свойство побуждать определенные церковные и политическиe силы к „искушению Иуды“ – к религиозно („сотериологически“) мотивированной готовности к столкновению и к религиозно („сотериологически“) мотивированному желанию столкновения. А подобная готовность и подобное желание, если они будут достаточно долговременными и сознательно поддерживаемыми, легко могут привести к реальному столкновению. В конце концов, не только любое более-менее кризисное событие в оцениваемом как „переживающем последние времена“ мире легко может быть воспринято как его начало, но и с не особо прикрытым („Иудиным“) желанием может быть спровоцировано.

_____________________
[1] Панталеймон Калайдзидис, „Изкушението на Юда. Църквата и националните идентичности“ („Искушение Иуды. Церковь и национальные идентичности”) – В: ж. „Християнство и култура“, № 8 (123), 2017, перевод: Иоанис Каминис, с. 73-86.
ОТ РЕДАКЦИИ.
К счастью, не все в миру и в церкви принимают катастрофическо-националистическую идеологию. Благодаря вере в Божественную любовь к жизни на земле, благодаря истинной любви к людям вне зависимости от их национальности, места проживания, вероисповедания, любых других различий и мольбам ко Господу мирян, клира и монашества мир не прекращается. Спасибо им за их подвиг веры.
Мы не ставим себе целью судить или обвинять церковные структуры, церковных деятелей, иереев, архиереев или политиков которые разделяют катастрофическую идеологию. Мы судим только сами идеи и дела как практическое следствие этих идей. Мы обязаны это делать по зову совести.
Освящаемая профессором Калином Янакиевым в этой статье тема более чем актуальна. Идеология катастрофизма Дугина распространилась как в РПЦ так и в политическом руководстве России. Особенное влияние эти идеи получили в среде так называемых силовиков. Одним из главных сторонников Дугина является Игорь Сечин (Дугин. “В кольце врагов”). Дугин относит Сечина и других “силовиков” к тем, кто «готов принять евразийскую политическую модель».
Американский политолог Стивен Шенфилд в работе «Русский фашизм» утверждал, что «ключевой для политических воззрений Дугина является классическая концепция „консервативной революции“, направленной на ниспровержение пост-просвещенческого мироустройства и установление нового порядка, в котором должны быть возрождены героические ценности почти забытой „Традиции“. Именно приверженность данной концепции позволяет четко идентифицировать Дугина как фашиста» (Shenfield S. D. Russian Fascism: Traditions, Tendencies, Movements. — Armonk: M. E. Sharpe, 2001. — 336 p. — P. 195.). В книге «Гиперборейская теория» Дугин писал: «Арийская раса Субъекта — это раса нордических воинов-священников».

В 2015 году Гленн Бек в авторской телепередаче на Blaze TV высказал мнение, что идеи Дугина «по-настоящему страшные, потому что они теперь в игре — не только для народов России, но и для всей цивилизации», и поэтому «мир находится в реальной опасности» (Википедия).

Российские приверженцы катастрофическо-националистической идеологии утверждают, что мировое зло, руководимое ГосДепом США и его адептами в странах Запада готовят пришествие антихриста и стремятся подчинить и захватить для него весь мир. Этому вселенскому злу противостоит поддерживаемое православием российское государство, его немногочисленные союзники и помощники. (Именно союзники и помощники, так как “друзей у России нет, кроме её армии и флота”). Поэтому великая и героическая миссия народа России состоит в том, чтобы всеми доступными средствами дать бой злу и таким образом остаться верным Богу, а он, в свою очередь, спасёт. В этом смысле только российская государственная вертикаль и присоединившиеся к ней люди и государства есть помощники и со-работники Богу. Только российское государство хранитель добра и православия, то есть по определению правой веры, тогда как Америка, Европа и их друзья будут гореть в аду.

  последние временапоследние времена

Ссудный день
Армагеддон
От редакции. Смотрите лекцию Андрея Борисовича Зубова, прочитанную им в лектории Новой Газеты “Тщета геополитики”.

Источники изображений: BBCBusiness InsiderIbTimesSigmaLive.comBoston HeraldПавел Рыженко, Bloomberg, Свободная Европа, The Irish Times, Благодатный Огонь, RussianGate, Risu.org.ua, LiveJournal.com, Capost.media, Reacho.inmisyjne.pl, defencetalk.com, Return of Kings, Blogspot, Храм Святителя Николая Чудотворца, inosmi.ru, ruspravda.info, MuseumStudiesAbroad, 4pt.su, Big Think, somathread.ning.com, University of Notre Dame, wallalphacoders.com, Эхо Москвы, violla.bz, MeetTheSlavs.com, NewPhoenix.ru.